Поскольку меня полдня тошнит (не метафорически), — я в некотором смысле достигла баланса внутреннего и внешнего и готова высказаться о том, что меня сильно беспокоит.

Вот недавняя показательная история. Вся история есть в статье авторства Jay Sizemore на Медиум, но я перескажу, чтобы было быстрее.

Есть журнал Poetry Magazine, один из очень известных поэтических журналов. Недавно они опубликовали стихотворение Майкла Дикмана — 30-страничный экспериментальный текст, который из цитат, штрихов и кусочков собирает (предположительно) портрет бабушки лирического героя и фиксирует (предположительно) ослабевание ее когнитивных функций. Такой вывод можно сделать как минимум за счет формы, потому что текст становится всё менее плотным — и заканчивается буквально парой фраз на страницу. Я не поленилась и нашла стихотворение в пдф, чтобы сложить свое мнение. Вот бабушка любит повторять фразу «Не отправиться ли нам на ланч?»; дети, как щенки, ждали ее, сидя в рядочек на диване; вот тетушка приходила в гости... С развитием истории в тексте начинают фигурировать названия лекарств, количество пустоты на странице растет. И если я всё правильно поняла, появляется параллельная линия зависимости от веществ уже самого лирического героя.

Я хочу еще раз подчеркнуть количество слов «предположительно» и «если» в абзаце выше. Да, у меня профильное литературоведческое образование, некоторый опыт работы с текстами, в том числе с поэзией, достаточно крепкое знание английского, — и всё же я абсолютно не готова утверждать, что правильно понимаю и интерпретирую текст Дикмана. И никогда в жизни не поручусь за «что хотел сказать автор». Я вижу там любопытное графическое решение, несколько сквозных метафор, пространство для субъективного «зацепило/не зацепило». Я даже готова признать этот текст поводом для холивара «не слишком ли современное искусство далеко от народа».

Но нашлись и более проницательные читательницы.

Дело в том, что в одном из эпизодов упоминается, что бабушка часто использовала слово «негритянка», а когда чернокожая женщина подала ей упавшую сумочку, — бабушка ничего ей не сказала и отвела глаза.

Некая женщина в твиттере выступила с возмущенным «Да как вам не стыдно такое публиковать, автор же расист, выходит». Твит разгорелся и разошелся по миру, журнал выпустил извинения, главный редактор уволился (или был уволен, я не знаю). Меня завораживает текст извинения, там есть фраза «Мы опубликовали эту поэму, поскольку видели в ней осуждение расизма в белых семьях; но мы ошибались». [То есть автор не был ни в чем таком замечен в интервью или выступлениях; профессиональные редакторы увидели в этом коротеньком эпизоде как раз осуждение проблемы, но люди из твиттера — спасибо им! — пришли и всё пояснили.] Более того, редакция теперь признает, что «Это стихотворение фокусируется на whiteness и использует язык расизма, это оскорбительно и так не должно быть». Ну и дальше в том же духе. Кроме этого момента, так нет вообще ничего по теме, но фокусируется — значит фокусируется, что уж тут спорить.

Я пропустила тот момент, когда мы отменили дистанцию между автором и лирическим героем. Я пропустила момент, когда «образ бабушки лирического героя» стал тождественен «реально существовавшей бабушке Майкла Дикмана». Но даже если бы это были мемуары, с каких пор фиксация чего-либо в художественном произведении стала тождественна одобрению этого чего-то?

В обсуждении поэмы Дикмана фигурирует очень знаковый твит (вольный перевод мой): «Мы больше не нуждаемся в поэзии белых авторов, где они бездумно и без критики описывают расизм, который они наблюдали в кругу семьи и друзей или в котором принимали участие. Расизм вашей бабушки — это вам не контент. [...]»

(Оригинал: We don't need any more poems from white people uncritically and thoughtlessly summarizing the racism they witness and partake in among friends and family. Your grandmother's racism isn't your content. It's your rotten legacy and your life's work.)

На практике расизм воображаемой(!) бабушки лирического героя(!) Майкла Дикмана стал контентом не только для него, но и для огромного количества людей, которые об этом написали с разных позиций (вот даже для автора возмущенного твита, да и для меня, чего уж). Но вообще я что хотела спросить — можно ли авторы сами будут решать, что им подойдет как контент и материал для творчества, а что не подойдет? спасибо-пожалуйста.

Роман Элис Сиболд «Почти луна» начинается с того, что героиня убивает мать. Нужно ли осудить саму писательницу (ведь в тексте она прямо не осуждает поступок героини) или, может, снабдить книгу комментарием, что убивать матерей — плохо? Почти вся литература средневековья и классицизма чудовищно сексистская по нынешним меркам. Античная литература хранит материал для оскорбления чувств на любой вкус. Теофраст (недавно читала, поэтому хорошо помню) задорно шутит про покупку рабов. Да, и мой главный вопрос: когда по плану запрет или хотя бы массовое порицание «Лолиты»?

Отдельно мне непонятна и не близка концепция «товарищеского суда», который я теперь часто наблюдаю. Законодательства большинства стран действительно не успевают обновляться в достаточном темпе. Это факт. В то же время в правовом поле есть, например, процедура лингвистической экспертизы. Представим себе уличную драку между, кхм, представителями разных народов, представим, что в драке люди выкрикивают оскорбления, и это слышат свидетели. Так вот, чтобы определить, пройдет это дело как просто драка или как нападение на почве расовой ненависти, предполагается лингвистическая экспертиза. В ходе такой экспертизы лингвист (причем не просто какой-то любой лингвист, а специально обученный лингвист) помогает различить «тупо поток мата» и «язык вражды» — в его законодательном понимании. Эта система не идеальна, не всегда работает как надо, отражает те же системные неравенства и угнетения, которые есть в обществе, — и в то же время я не готова поменять эту систему на «одна женщина в твиттере написала, что это недопустимо, а еще пару сотен человек с ней согласились на основании скриншота ОДНОЙ страницы из 30, так что давайте всё удалим, всех уволим, да и дело с концом».

В прошлом году Urban Dictionary добавил меткий термин cancel culture. Речь о культуре «удаления» публичных людей из соцсетей и медиа путем массовых репортов аккаунта или еще каким-то иным путем — на том простом основании, что их высказывания возмутили массы.

Эванна Линч (актриса, игравшая Луну Лавгуд в «Гарри Поттере») написала большой пост по мотивам скандала вокруг Джоан Роулинг, основной смысл которого был в «я не поддерживаю Дж.Р. в ее позиции, но давайте, пожалуйста, не будем массово желать ей смерти в комментариях». Я не видела этот тред своими глазами (пост видела в скринах, комментарии не видела), так что здесь небольшой «монтаж», но свой аккаунт в твиттере Эванна Линч по итогам тоже удалила. Так что, в принципе, ход дискуссии можно себе представить.

Другой поэтический журнал — Rattle — тоже несколько раз был втянут в борьбу «за всё хорошее против всего плохого». Я не нашла официального стейтмента, нашла только скрин комментария в фейсбуке. Он очень точно отображает, что я чувствую по этому всему поводу. Вот что пишут в комментариях от аккаунта Rattle, вольный перевод мой, вставки в скобках тоже мои:

«Мы награждали [поэтическими призами] обвиненных в убийстве. Мы публиковали [стихи] убийц, ожидавших исполнения смертного приговора, — но позже оправданных. Мы публиковали обвиненных в изнасиловании, чья вина со временем была опровергнута в ходе анализа ДНК. Одно из моих самых любимых стихотворений написала женщина, которая годом позже убила мужа во время психотического приступа. Если опираться на статистику, мы опубликовали около 80 педофилов [речь о том, что журнал опубликовал несколько тысяч авторов за время своего существования, и статистически среди них должно быть 80 педофилов — O.G.], пусть мы и не знаем, кто именно из авторов принадлежит к их числу. Никто из нас не считает себя в праве судить, виновен человек или нет, понес ли он достаточное наказание, искупил ли свои грехи. Жюри присяжных в ходе судебного заседания выслушивает свидетельства обвинителей и адвокатов, — и все равно сталкивается с трудностями. Что уж говорить о людях, удаленных от сути вопроса во времени и пространстве, просто прочитавших статью в интернете.

Когда у искусства есть внутренняя ценность, этот факт не стоит рассматривать как медальку за примерное поведение. Мы верим, что искусство действительно имеет такую ценность, и она — не просто производная от личности художника. Искусство — инструмент для расширения границ человеческого сознания и понимания. Стихотворения, которые впечатляют и вызывают желание ими поделиться, заслуживают этого, — независимо от того, кто их написал. Это наш базовый принцип на протяжении вот уже 25 лет.»

Конечно, по нынешним временам это выглядит как крайне изящное репутационное самоубийство. Но я смотрю на искусство примерно с тех же позиций. Нужно ли лишить автора наград и удалить его произведения, если он, не знаю, ковыряется в носу? Плохой сын и бросил родителей? Убил кого-нибудь? Если походить по соцсетям версии 2020 года, складывается впечатление, что нужно, — причем лишить не только наград, но и всей карьеры или даже жизни. Видимо, чтоб два раза не вставать.

Такой подход к искусству не лишает людей права не читать или не смотреть кого угодно на почве каких угодно ценностных противоречий. Я легко могу принять позицию «Не прочту больше ни одной его книги, потому что он заявил, что собаки симпатичнее котов!» Но я вижу разницу между «не люблю, забаню и не буду читать» и «из журнала — удалить! редактора — уволить! призы — отобрать!»

Вообще я не думаю, что искусство что-то кому-то должно: учить, отображать, призывать или, пардон, «заставлять задуматься». Но даже если так, текст Дикмана про бабушку мог стать импульсом для глубокого и важного разговора. О том, как расизм (или любые другие формы неравенства и несправедливости) жили или живут в мировоззрении старших поколений. О том, как с этим справляться, — как вообще жить, если фундаментальный ценностный раскол пролегает не посреди твиттера, где «забанил и забыл», а посреди семьи, смешиваясь с любовью и общим эмоциональным багажом. Но никаких таких дискуссий не произошло. Потому что некоторые люди слишком хорошо разбираются в том, что хотел сказать автор; в том, какие стихи нам теперь нужны, а какие нет. И даже в том, что может быть материалом для творчества, а что не может.

Несколько книжных рекомендаций вдогонку к теме, потому что всё сказано до меня:

  • Некоторое если не утешение, то пояснение можно найти в книге Тома Николса «Конец экспертного знания». Он описывает вот этот постепенный переход от «важно, кто имеет квалификацию» к «важно, кто громче орёт», хотя книга далеко не только об этом. Эти процессы больновато наблюдать в таких деталях и на таком приближении, но для меня это, без преувеличения, книга года среди нон-фикшна.
  • Если почитать Йону Бергера «Заразительный. Психология сарафанного радио. Как продукты и идеи становятся популярными», а потом Чипа Хиза и Дэна Хиза «Сделано, чтобы прилипать. Почему одни идеи выживают, а другие умирают», — можно узнать, что эмоции отвращения, страха и возмущения более прилипчивые и виральные by design, так что большая часть того, что можно сейчас наблюдать, — следствие багов человеческой психики, следствие настолько простых и примитивных ловушек мышления, что как-то даже неловко.
  • У Александра Панчина в «Защите от темных искусств» (это нон-фикшн, анализирующий магическое мышление с точки зрения биологии и принципов работы мозга) упоминается блестящий эксперимент, где люди покупали на инсценированном аукционе обычные вещи, а также вещи, якобы принадлежавшие «хорошим» или «плохим» людям. В общем, вера в то, что свитер преступника, даже после тщательной дезинфекции, хранит какую-то «плохую энергию», — крайне популярна. Но со свитерами еще пусть, вот только эта же вера перекидывается на картины/стихи/проекты «плохих людей», даже если мы говорим о натюрморте, а не о тексте, который прямолинейно что-то пропагандирует. В этом смысле меня почти смешит разделение на «физиков и лириков»: то есть книги (даже книги на отвлеченные темы), написанные «плохими людьми», теперь вроде как принято бойкотировать. Но я что-то не слышала, чтобы мы узнали скандальные подробности из биографии изобретателя гироскопа, или лазера, или микроволновки — и массово стали крушить и выбрасывать микроволновки и гироскопы.

    Хотя я вот тут шучу сейчас, но как-то до конца не уверена, что до этого не дойдет.

Всё, на этом я устала и прощаюсь.