Слушала лекцию одного не слишком известного писателя, вот он рассказывает о работе над книгой и вскользь упоминает свою параллельную внутреннюю работу: как книга меняла тему и фокус, а он сопротивлялся и мучился, как ему было стыдно, что он разрабатывает какую-то «ерундовую» бытовую тематику, а не что-то Большое-Великое...

Слушала — и наблюдала за своей реакцией.

Подумала, что N лет назад, в сильно юном возрасте, я бы умчалась, затыкая уши: он же мне симпатичен как автор, хочу носиться с образом гениального-творческого-чувака, хочу верить в его легкость и внутреннюю целостность, не хочу ничего знать о его стыде или борьбе с «затапливающей темой». Унесите это от меня, верните сияющие идеалы, — невыносимо.

Сколько-то лет назад я бы порадовалась: то есть у него, «в доме высокой культуры быта», тоже есть всякие проблемы, оказывается. Это успокаивает и освобождает. Если даже у кого-то, кто делает классные в моем понимании вещи, есть такие сложности, то и я могу чуточку ослабить требования к себе, как ослабляют неудобный галстук.

Был у меня достаточно долгий период, когда я пала жертвой «терапевтического поворота». Не знаю, кто автор термина изначально, но идея в том, что социология замечает, как субъект перестал осмысляться как кусок социальных отношений, или, пардон, классовой борьбы, или как-то еще, — и стал обрабатываться с точки зрения психотерапии: психологическая лексика вырвалась из кабинетов и пришла в повседневную жизнь. Везде теперь типы привязанности, личные границы, токсичная коммуникация, нарциссы и вот этот весь «набор юного концептуализатора». Если повезет, близкий к академической психологической науке и осмысленный; если не повезет — близкий к поп-психологическим окраинам.

Темная сторона этого, безусловно, прекрасного процесса (люди догадались, что у них есть чувства и эмоции, в которых есть некоторый смысл, и стали учиться об этом говорить, — это ли не повод отпраздновать, без иронии), так вот, темная сторона этого в том, что страдать «на ровном месте», прямо Страдать а-ля байронический герой стало как-то даже неловко. Как будто «теперь так не носят». До бледности и коликов в желудке стыдиться какой-то ерунды, пока работаешь над книгой, но не нести это к своему психотерапевту, а продолжать стыдиться и считать это нормальной частью своего творческого процесса, в каком-то смысле неизбежностью, — вообще как-то не очень.

И вот я всё размышляла, что пару лет назад я бы подумала именно это («Ой, чувак, ну ты чего, сходи на психотерапию и через пару лет станет сильно лучше, будешь писать без таких судорог стыда, пришьют тебе новые ножки, запрыгаешь по своим текстам и всё такое. Зачем ты вот это всё развел на ровном месте?»)

И тут меня осенило, что мы создали новый успешный успех. (Ну ладно, не мы прямо мы, реакция «Че? Я ниче не создавал!» вполне уместна.) Но он как-то сам сформировался.

Если какое-то время назад было круто много работать, желательно хвастаясь депривацией сна или какими-то космическими переработками, стремиться к статусу,  фигачить по выходным — весь этот пакет. То сейчас вроде как круто иметь «идеально круглое колесо баланса», быть в теме психологических и/или коучинговых терминов, ретриты-медитации-цифровой детокс — новый пакет собрался и вполне оформился. Если раньше негласно одобрялась или стратегия человека-терминатора, который не отвлекается на эмоции на пути к успешному успеху, или стратегия тонко чувствующего художника, который повздорил с приятельницей — и так распереживался, что написал три симфонии и неделю не мог спать. То теперь и то, и другое — это как-то даже неприлично) Про неприличность написания трех симфоний вместо того, чтобы «проговорить свои чувства я-высказываниями», уже кстати написала социолог Полина Аронсон в своей книжке про любовь, — в связи с чем я ей немного завидую.

Кто-то мне когда-то сказал, что я хорошо чую «сквозняки социальных трендов», — мне изнутри не видно, так это или нет. Тут я не знаю. Но я точно знаю, что несколько раз за последние месяцы ощущала потребность оправдываться за то, что работала на выходных. «Но я и в будние не 8 часов работаю, а иногда весь день беру выходной, в среду или вот в пятницу», — расшаркивалась я.
А потом подумала: СТОП, где-то я это уже видела.
Если сколько-то лет назад мне надо было оправдываться, что я «мало» работаю, и стыдиться, что я на каком-то нейрофизиологическом уровне не способна фигачить 8 часов в день каждый день и не ломаться. То теперь мне надо оправдываться, что я «мало» (или «неправильно») отдыхаю, и что желание что-то поделать часто посещает меня на выходных и даже (подумать страшно) в отпуске. Не быть мне образцом ворк-лайф бэлэнс примерно так же, как мне не удалось побыть образцом продуктивности=) Что самое головокружительное: старые представления о том, как правильно, из детства еще такие, налезают на новые представления о том, как правильно, — и получается сплошное «стой там, иди сюда».

Короче, да здравствует не-слишком-известный-писатель со своим стыдом и страданиями на (якобы) ровном месте, который так сильно выделяется из общего ландшафта, который я вижу со своей колокольни, — что позволяет всё это заметить и осмыслить.
Дай бог ему так же продуктивно мучиться, стыдиться и нервно обходить кругами все парки своего города еще лет сто.
Ну серьезно.
Всем по стакану «вам можно не работать над собой» — за счет заведения)